Неточные совпадения
Друзья мои, вам жаль поэта:
Во цвете радостных надежд,
Их не свершив еще для света,
Чуть из младенческих одежд,
Увял! Где жаркое волненье,
Где благородное стремленье
И чувств и мыслей молодых,
Высоких, нежных, удалых?
Где бурные
любви желанья,
И
жажда знаний и труда,
И страх порока и стыда,
И вы, заветные мечтанья,
Вы, призрак жизни неземной,
Вы, сны поэзии святой!
Сам я больше неспособен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как
жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство
любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?
Ему было девять лет, он был ребенок; но душу свою он знал, она была дорога ему, он берег ее, как веко бережет глаз, и без ключа
любви никого не пускал в свою душу. Воспитатели его жаловались, что он не хотел учиться, а душа его была переполнена
жаждой познания. И он учился у Капитоныча, у няни, у Наденьки, у Василия Лукича, а не у учителей. Та вода, которую отец и педагог ждали на свои колеса, давно уже просочилась и работала в другом месте.
— Позволь, позволь, — кричал ей Варавка, — но ведь эта
любовь к людям, — кстати, выдуманная нами, противная природе нашей, которая
жаждет не
любви к ближнему, а борьбы с ним, — эта несчастная
любовь ничего не значит и не стоит без ненависти, без отвращения к той грязи, в которой живет ближний! И, наконец, не надо забывать, что духовная жизнь успешно развивается только на почве материального благополучия.
Разумеется, кое-что необходимо выдумывать, чтоб подсолить жизнь, когда она слишком пресна, подсластить, когда горька. Но — следует найти точную меру. И есть чувства, раздувать которые — опасно. Такова, конечно,
любовь к женщине, раздутая до неудачных выстрелов из плохого револьвера. Известно, что
любовь — инстинкт, так же как голод, но — кто же убивает себя от голода или
жажды или потому, что у него нет брюк?
Любовь мечтательная
жаждет подвига скорого, быстро удовлетворимого и чтобы все на него глядели.
Жаждал свободной
любви, а не рабских восторгов невольника пред могуществом, раз навсегда его ужаснувшим.
Многие из «высших» даже лиц и даже из ученейших, мало того, некоторые из вольнодумных даже лиц, приходившие или по любопытству, или по иному поводу, входя в келью со всеми или получая свидание наедине, ставили себе в первейшую обязанность, все до единого, глубочайшую почтительность и деликатность во все время свидания, тем более что здесь денег не полагалось, а была лишь
любовь и милость с одной стороны, а с другой — покаяние и
жажда разрешить какой-нибудь трудный вопрос души или трудный момент в жизни собственного сердца.
Оно преклонится пред вашим подвигом, оно
жаждет великого акта
любви, оно загорится и воскреснет навеки.
Ибо хоть и простили бы их праведные из рая, созерцая муки их, и призвали бы их к себе, любя бесконечно, но тем самым им еще более бы приумножили мук, ибо возбудили бы в них еще сильнее пламень
жажды ответной, деятельной и благодарной
любви, которая уже невозможна.
Современный француз и слишком утончен, и слишком испорчен мещанским довольством, расслаблен
жаждой наслаждений и
любовью к женщине.
И потому русская
жажда абсолютной свободы на практике слишком часто приводит к рабству в относительном и среднем и русская
жажда абсолютной
любви — к вражде и ненависти [Русская революция наглядно показала всю опасность русской абсолютности.].
Но ни ревности, ни боли он не чувствовал и только трепетал от красоты как будто перерожденной, новой для него женщины. Он любовался уже их
любовью и радовался их радостью, томясь
жаждой превратить и то и другое в образы и звуки. В нем умер любовник и ожил бескорыстный артист.
Полгода томилась мать на постели и умерла. Этот гроб, ставши между ими и браком — глубокий траур, вдруг облекший ее молодую жизнь, надломил и ее хрупкий, наследственно-болезненный организм, в котором, еще сильнее скорби и недуга, горела
любовь и волновала нетерпением и
жаждой счастья.
Прежняя
любовь его к ней была только
жаждой юноши полюбить кого-нибудь, хоть кого-нибудь.
Отвращаясь от Бога, человек обращает лицо к миру, к творению, впадает в однобокий космизм («имманентизм») [См. прим. 9 к «От автора».]; он
жаждет уже только мира, а не Бога, совершает измену
любви божественной.
И все его персонажи все-таки
жаждут этой постыдной
любви, светло плачут и радостно смеются от нее, и она заслоняет для них весь мир.
Золото, золото да
жажда людского почета заслоняли в думах его образ девушки, в пылу страстной
любви беззаветно ему предавшейся.
Те месяцы, которые протекли между выпускным экзаменом и отъездом в Казань с правом поступить без экзамена, были полным расцветом молодой души. Все возраставшая
любовь к сестре, свобода, права взрослого, мечты о студенчестве, приволье деревенского житья, все в той же Анкудиновке, дружба с умными милыми девушками, с оттенком тайной влюбленности, ночи в саду, музыка, бесконечные разговоры, где молодость души трепетно изливается и
жаждет таких же излияний. Больше это уже не повторилось.
Меня покинул тайный гений
И вымыслов, и сладких дум;
Любовь и
жажда наслаждений
Одни преследуют мой ум.
Поверь: невинные забавы,
Любовь и мирные дубравы
Милее сердцу во сто крат —
Теперь, утратив
жажду брани,
Престал платить безумству дани,
И, верным счастием богат,
Я все забыл, товарищ милый,
Все, даже прелести Людмилы».
Он перевел дух и вздохнул. Решительно, я доставил ему чрезвычайное удовольствие моим приходом.
Жажда сообщительности была болезненная. Кроме того, я решительно не ошибусь, утверждая, что он смотрел на меня минутами с какою-то необыкновенною даже
любовью: он ласкательно клал ладонь на мою руку, гладил меня по плечу… ну, а минутами, надо признаться, совсем как бы забывал обо мне, точно один сидел, и хотя с жаром продолжал говорить, но как бы куда-то на воздух.
«Где же
любовь? О,
любви,
любви жажду! — говорил он, — и скоро ли придет она? когда настанут эти дивные минуты, эти сладостные страдания, трепет блаженства, слезы…» — и проч.
Подойдя к ним, он обернулся и с
любовью посмотрел на утопающее в зимних сумерках кладбище, на ряд огоньков, светящихся в разнообразных там и сям монашеских кельях, вообще на это место, куда он
жаждал поскорей возвратиться навсегда.
Красота молодой княжны, ее
жажда самостоятельности, желание трудиться, быть полезной, не могли не произвести впечатления на юного идеалиста. С особенным увлечением беседовал он с нею долгие вечера. Он говорил о поэзии жизни, о
любви к ближним, об удовольствии сознания принесения пользы, о сладости даже погибели для пользы человечества, о мерзости проявления в человеческих поступках признаков корысти, о суете богатства, о славе, об идеалах.
С одной стороны она сознавала всю неприглядность, всю мелочность, всю суету такой неутолимой тщеславной
жажды, стараясь не признаваться в ней даже самой себе, объясняя свои поступки, для которых эта
жажда была единственным рычагом, иными, более благовидными и даже высокими мотивами, как желание учиться,
любовь к ближним и тому подобное, а между тем, с другой, чувствовала, что эта
жажда растет, настойчивее и настойчивее требует своего удовлетворения, и «годы», выражаясь словами поэта, «проходят, все лучшие годы».
Ведь и
жажда познания есть
любовь известной интенции,
любовь к истине, что и значит философия.
Нам дела нет до того, что такое этот человек, который стоит перед нами, мы не хотим знать, какая черная туча тяготеет над его совестью, — мы видим, что перед нами арестант, и этого слова достаточно, чтоб поднять со дна души нашей все ее лучшие инстинкты, всю эту
жажду сострадания и
любви к ближнему, которая в самом извращенном и безобразном субъекте заставляет нас угадывать брата и человека со всеми его притязаниями на жизнь человеческую и ее радости и наслаждения [67].
Тут прошла его бурная юность! Тут жил предмет его первой настоящей
любви — «божественная Маргарита Гранпа» — при воспоминании о которой до сих пор сжимается его сердце. Тут появилась в нем, как недуг разбитого сердца,
жажда свободной
любви,
жажда искренней женской ласки, в погоне за которыми он изъездил Европу, наделал массу безумств, приведших его в конце концов в этот же самый Петербург, но… в арестантском вагоне. Дрожь пробежала по его телу, глаза наполнились невольными слезами.
Как только дверцы захлопнулись, молодой офицер почувствовал, что несется к неизбежному, увлекаемый какою-то неизвестною целью — его охватило странное, невыразимое ощущение. Тысячи смутных волнений поочередно сменялись в его душе: беспокойное любопытство, раскаяние в легкомыслии, радостная
жажда предстоящей
любви, которая, во всяком случае, не могла представляться особенно мрачною, так как была возвещена такими прелестными ручками и такою обольстительною улыбкою.
Дело тут в том, что воспоминания
любви еще слишком живы, чувства
жаждут привычных наслаждений, а между тем около нас пусто и нет милого существа, заменить которое мы готовы, обманывая себя, первым хорошеньким личиком.
Разбитое сердце Николая Герасимовича
жаждало ласки и
любви — и то и другое давалось ему в чрезвычайно правдоподобной форме, и хотя временно, но успокаивало, как наркотическое средство успокаивает расходившиеся нервы.
— И
любовь соединяющее слово; но не та
любовь, которой ты теперь
жаждешь: не любовь-наслаждение, любовь-жертва.
В его больной, издерганной душе вдруг зажглось нестерпимое желание нежной, благоухающей девической
любви,
жажда привычной и успокоительной женской ласки.
— Ты скажешь:
любовь к знанию…
жажда образования…
Литературные опыты Александра Васильевича написаны в любимой форме того времени, именно в виде разговоров в царстве мертвых. Беседуют Кортец с Монтесумой и Александр Македонский с Геростатом. Монтесума доказывает Кортецу, что благость и милосердие необходимы героям. Во втором разговоре автор, сопоставляя подвиги Александра с поступком Герострата, старается показать разницу между истинною
любовью к славе и тщеславной
жаждой известности.
Глубокое отъединение, глубокая вражда лежит между мужчиною и женщиною. В душах —
любовь к мучительству и мученичеству,
жажда власти и
жажда унижения, — все, кроме способности к слиянному общению с жизнью. Душа как будто заклята злым колдуном. Горячо и нежно загораются в ней светлые огоньки
любви, но наружу они вырываются лишь темными взрывами исступленной ненависти. Высшее счастье
любви — это мучить и терзать любимое существо.
Как истомленный
жаждою в знойный день усталый путник глотает с жадностию каждую каплю пролившего на главу его благотворного дождя, так слушал умирающий исполненные христианской
любви слова своего утешителя. Закоснелое в преступлениях сердце боярина Кручины забилось раскаянием; с каждым новым словом юродивого изменялся вид его, и наконец на бледном, полумертвом лице изобразилась последняя ужасная борьба порока, ожесточения и сильных страстей — с душою, проникнутою первым лучом небесной благодати.
— Итак, — возразил Юрий, — одна
жажда крови, а не
любовь к отечеству, боярин, заставляет тебя поднять оружие?..
Увлечение Фомы тридцатилетней женщиной, справлявшей в объятиях юноши тризну по своей молодости, не отрывало его от дела; он не терялся ни в ласках, ни в работе, и там и тут внося всего себя. Женщина, как хорошее вино, возбуждала в нем с одинаковой силой
жажду труда и
любви, и сама она помолодела, приобщаясь поцелуев юности.
— О, боже мой! — вздохнув, сказал Ежов грустно и тихо. — К чему прилепиться душой? Кто утолит ее
жажду дружбы, братства,
любви, работы чистой и святой?..
Тузенбах(не слушая). У меня страстная
жажда жизни, борьбы, труда, и эта
жажда в душе слилась с
любовью к вам, Ирина, и, как нарочно, вы прекрасны, и жизнь мне кажется такой прекрасной! О чем вы думаете?
— Помнишь ли утро, когда, одолеваемый мучениями
любви и
жаждой узнать о состоянии Луизы, ты шел, как сумасшедший, по дороге из Оверлака в Гельмет?
Ты
жаждала горячего дела, ты желала отдаться
любви к страдающему человечеству.
Этот плач прерывался несколько раз. Я теперь не могу записать того, что подсказывали мне моя душевная тоска и моя
жажда примирения с собой,
жажда света, добра, воздуха,
любви чистой, мученической!
Глаза его украдкой остановились на ее профиле, на ее стане, на линии ее головы. Да, она смахивала на кокотку; но в ту минуту вся трепетала влечением к нему,
жаждой примирения,
любовью, искупающею всякий грех.
Во всей этой беседе г-жа Петицкая, как мы видим, не принимала никакого участия и сидела даже вдали от прочих, погруженная в свои собственные невеселые мысли: возвращаясь в Москву, она вряд ли не питала весьма сильной надежды встретить Николя Оглоблина, снова завлечь и женить на себе; но теперь, значит, надежды ее совершенно рушились, а между тем продолжать жить приживалкою, как ни добра была к ней княгиня, у г-жи Петицкой недоставало никакого терпения, во-первых, потому, что г-жа Петицкая
жаждала еще
любви, но устроить для себя что-нибудь в этом роде, живя с княгинею в одном доме, она видела, что нет никакой возможности, в силу того, что княгиня оказалась до такой степени в этом отношении пуристкою, что при ней неловко даже было просто пококетничать с мужчиной.
Приглашая так быстро и радушно барона приехать к ним, князь делал это отчасти и с эгоистическою целью: он был в таком страстном фазисе
любви своей, у него так много по этому поводу накопилось мыслей, чувств, что он
жаждал и задыхался от желания хоть с кем-нибудь всем этим поделиться.
— Мне жить хочется! — проговорил я искренно. — Жить, жить! Я хочу мира, тишины, хочу тепла, вот этого моря, вашей близости! О, как бы я хотел внушить и вам эту страстную
жажду жизни! Вы только что говорили про
любовь, но для меня было бы довольно и одной близости вашей, вашего голоса, выражения лица…
Распятый не сошел с креста, как требовали от Него неверующие и требуют и до нашего времени, потому что «
жаждал свободной
любви, а не рабских восторгов невольника перед могуществом, раз навсегда его ужаснувшим».